?

Log in

No account? Create an account
nikadubrovsky's Journal
Monday, September 18th, 2006

Date:2006-09-18 09:56
Subject:"Огонь, вода, медные трубы" Александра Роу
Security:Public



Мое представление о "супер-желанной-кино-сказке", ради которой готов делать любые уроки, чтобы "точно дали посмотреть", полностью сформировано фильмами Александра Роу.
4-летний сын Бен тоже смотрит его фильмы, как зачарованный.
Стиль Роу, по сути, официальный, продуманный, даже какой-то холодный. Его фильмы буквально заполонили "полезные этнические персонажи": всякие Иванушки, Аленушки, Голубушки и девицы-павы. А-ля русь у него настолько китчевая и образцово-показательная, что даже смешно становится.
Аленушка говорит с придыханием бумажной куклы, вырезанной из журнала "Работница". Ей вторит преданная козочка, немедленно обученная грамоте случайно встреченным в лесу Васенькой. Теремки и кокошники, как будто сошли с картинок глянцевого учебника "Береги и люби родной край". Девушки-красавицы так плавно танцуют русский народ танец и так азартно-настойчиво распевают "калинка-малинка", что даже морскому царю тошно становится. Тут достигается особый накал национального азарта, который плавно переходит в форменное надругательство над калинкой-малинкой и прочими этнографическими ценностями.
Зато Баба-Яга в фильмах Роу - кондовый нью-йоркский трансексуал, а кащей - сущий панк.
Александр Роу - режиссер отвязанный и могучий.
Каждый русскоязычный ребенок обязан просмотреть все его фильмы! Они формируют очень странное чувство национальной идентичности, построенной на жесточайшей иронии, перехлесте и холодной, почти прозрачной композиции. Очень страшные, на самом деле, фильмы.
Подумалось, что Роу чем-то напоминает Хичкока. Даже внешне.

24 comments | post a comment



Date:2006-09-18 21:48
Subject:Книги ценные и желанные.
Security:Public

Современный книжный бизнес настолько оптимизирован, что не оставляет возможности зарабатывать «проходимцам» или внесистемные маргиналам.
В эффективной экономике точно просчитано: сколько стоит корректор, бумага, приклепывание корешков на книги и написание хвалебных статей будущим звездным авторам.
Однако, как в любой индустрии, в издательском бизнесе случаются прорывы : появление нового супер-хита; открытие целой ниши литературных поделок (для самых маленьких пухленькие книжки с завязочками, софтпорно для теток в мягкой обложке и т.д.).
Главная мечта издателя – нарыть золотую жилу, позволяющую избавиться от тоскливого хомута повседневности.
Маленькой девочкой я была совершенно уверена, что производство книг самое таинственное и великолепное занятие на свете. Я знала, что существуют серовато назойливые советские книжки про фальшивых доярок, соревнующихся за перевыполнение социалистического плана, но их же «все равно никто не читает»!
Зато другие книги: Гофман и Сервантес, Чехов и Салтыков-Щедрин, корешки которых смотрели на меня из-за стекол дедушкиного книжного шкафа, были произведены на свет настоящими титанами и волшебниками.
Книга должна быть редкой, найти «настоящего автора» трудно. Хорошую книгу берегут и лелеют. Ее не реально выпросить почитать, а купить и категорически нельзя. Вокруг такой книги существует целых мир слухов, пришептываний и историй.
Это и есть «настоящие» книги.
Похоже, что современное состояние издательского дела повторяет советскую систему прямо наоборот. Сегодня все хорошие, редкие, сложные или просто оригинальные книги существуют в рамках малотиражки, издаются разными небольшими издательствам «широко известными в узком кругу»: НЛО, ОГИ и прочими.
Успешными же можно назвать только МЕГАПРОЕКТЫ, контролируемые большими мейджерами. Проведя некоторое время за изучением экономики книгоиздания, я стала понимать, что заработать хоть каких-то ощутимых денег на тиражах «просто популярных» книг практически не возможно. Если вы конечно, не издаете книгу с инструкциями как спастись от редкой, но смертельной болезни, поражающей только очень богатых людей. Тогда, даже тираж в 500 копий, может оказаться прибыльным, ибо у вас появляется возможность назначить за нее практически любую цену.
Что же такое мегапроект? Гарри Поттер и Лукьянинко и Маринина – это появление на свет некого нового типа вещи, спободной разрастаться как раковая опухоль, захватывая соседние проекты, пораждать метастазы в смежные издательские области (кино, тв, игры, сувениры), въедается в мозг и кровь покупателей (которые больше уже не граждане). Короче, становится брэндом.
Советские мегахиты – собрания сочинений Ленина, «Мать» Горького и «Повесть о настоящем человеке», распространяли свои метастазы спланировано и уважением-любовью у читателей не пользовались.
Мне хорошо запомнилось, как мой учитель, Вадим Максимов, как-то обмолвился: «Горький – не такой плохой писатель, как принято считать». Действительно, Горький, на самом деле, отличный автор, но все или практически все писатели, попадавшие в советское время в разряд многотиражных, становились неизбежными жертвами идеологического конвейера.
Это почти как потерять честь и достоинство. Модными и желанными были другие: те, кого не печатали.
Редкое, ценное, настоящее не могло и помыслится тиражом в сотни тысяч.
Сегодня тоже самое. Пыльных доярок впихивали насильно, Гарри Поттером соблазняют. Есть ли разница?
Вот забавное:
agavr:
мы когда были в китае, там девочка одна (русскоговорящая студентка) задала писателям вопрос
"какой художественный образ сейчас наиболее популярен в России"
ну, то есть, тут неправильно было только слово "популярен": потому что наши поняли его как "чё пипл хавает особенно чавкая?", а она спрашивала "что партия и правительство впаривают народонаселению"

и имела в виду, что ей сейчас скажут: образ молодого коммуниста
или хлопкороба севера
или передовика производства

наши пытались отшутиться: успенский сказал: образ бандита
кабаков сказал: нет, образ чебурашки, мы пронесли его сквозь годы
а ольга славникова попыталась ответить всерьез
и вышло, что "качественная литература" работает с одним только образом аутсайдера, причем его родовой чертой является неспособность понять хоть что-нибудь из происходящего окрест
мне показалось, что это дико точно

14 comments | post a comment


browse days
my journal